РОССИЙСКОЕ ПОСРЕДНИЧЕСТВО В РЕШЕНИИ ГРЕКО-ТУРЕЦКОГО КОНФЛИКТА МАЯ-ИЮЛЯ 1914 Г. С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

УДК 94

DOI: 10.24411/2413-693X-2019-10211

Российское посредничество в решении греко-турецкого конфликта мая-июля 1914 г. с точки зрения культурологии

Тиунчик Андрей Михайлович, praprog83@mail.ru, выпускник магистратуры

Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. г. Ярославль, Российская Федерация


Аннотация. В статье автор рассматривает особенности российского посредничества в деле урегулирования греко-турецких противоречий в 1914 г. Цель статьи – показать дипломатические усилия Российской империи в деле поддержания спокойствия на Балканском полуострове. Автор последовательно рассматривает основные этапы нарастания напряжения между Грецией и Османской империей и культурное, дипломатическое и политическое влияние Российской империи на мирное разрешение греко-турецкого кризиса.

Ключевые слова. Российская империя, Греция, Османская империя, начало ХХ века, дипломатия

Для цитирования: Тиунчик А.М. Российское посредничество в решении греко-турецкого конфликта мая-июля 1914 г. с точки зрения культурологии // Сервис Plus. 2019. Т.13. №2. С. 71-76. DOI: 10.24411/2413-693X-2019-10211.

Статья поступила в редакцию: 10.05.2019.

Статья принята к публикации: 20.06.2019.


Russian mediation in resolving the Greek-Turkish conflict of May-July 1914 in terms of cultural studies

Andrei M. Tiunchik, praprog83@mail.ru

P.G. Demidov Yaroslavl State University, Yaroslavl, Russian Federation


Abstract:

In the article, the author examines the peculiarities of the Russian mediation in resolving the Greek-Turkish contradictions in 1914. The purpose of the article is to show the diplomatic efforts of the Russian empire in maintaining calm in the Balkan Peninsula. The author consistently examines the main stages of the growth of tension between Greece and the Ottoman Empire and the cultural, diplomatic and political influence of the Russian Empire on the peaceful resolution of the Greek-Turkish crisis.

Keywords: Russian Empire, Greece, Ottoman Empire, early XX century, diplomacy

For citation: Tiunchik  A.M. Russian mediation in resolving the Greek-Turkish conflict of May-July 1914 in terms of cultural studies. Servis plus, vol. 13, no. 2, 2019, pp 71-76 (In Russ.)  DOI: 10.24411/2413-693X-2019-10211.

Received on 10.05.2019.

Approval to print on 20.06.2019.


В начале ХХ века культурные противоречия между Грецией и Османской империей были одним из факторов нестабильности на Балканском полуострове. В период между Балканскими войнами и Первой мировой войной происходила постепенная эскалации напряжённости между странами. Роль Российской империи в урегулировании нарастающего конфликта сводилась к дипломатическому посредничеству и попытке смягчить антагонизм, вызванный культурными разногласиями сторон.

Порта была недовольна греческой национальной политикой в Македонии. Греческое правительство волновал вопрос турецкой политики во Фракии. Согласно заявлениям турок, они предприняли меры, способствовавшие успокоению населения Фракии и обеспечивающие сохранность в регионе греческого имущества; поэтому они требовали от греков прекращения ущемления мусульманского населения в Македонии. Эллинов удивляла такая постановка вопроса. Греческий поверенный в делах напротив сообщал о растущем произволе турецких властей относительно греческого населения во Фракии и во всей империи [1, c. 21].

20 марта 1914 года в российское министерство иностранных дел из греческого генерального штаба пришли тревожные сведения о том, что турки отправили для захвата двух крупных греческих островов северо-восточной части Эгейского моря Хиоса и Митилены (право греческого владения над этими островами оспаривалось Османской империей) крейсер «Гамидие» и будто бы греки отправили туда же 10 пушек и свой крейсер «Авероф». На тот момент греческий премьер-министр Э. Венизелос не сильно беспокоился на счёт перемещений османского корабля, до конца считая, что турки не ввяжутся в подобную авантюру с захватом островов [2, c. 54].

Крейсер «Авероф» превосходил турецкий корабль по всем основным параметрам более чем в 2 раза [3, c. 298, 395]. При таком соотношении сил информация о выступлении Турции была, вероятно, либо турецкой провокацией, либо греческой. Тем не менее, из Турции уже 22 марта стали поступать сведения об укреплении островов путем возведения фортов, оборудованных орудиями, а также переброски туда нескольких греческих военных отрядов [2, c. 64]. Это подогревало антигреческие настроения населения Смирнского вилайета, который находился напротив Хиоса и Митилены в материковой части Османской империи. На тот момент открытого вооруженного столкновения удалось избежать.

Новый виток напряжения между Турцией и Грецией случился в конце мая 1914 г., когда в Османской империи началось массовое изгнание греков с территории Малой Азии. Правительство Греции не могло не отреагировать на эти действия в острой форме. Греческое население Турции по разным данным составляло от 1,3 млн. до 2 млн. человек [4, c. 15]. На территории Османской империи набирало ход движение Байкотаджи – целью которого был подрыв экономического положения местных греков, путем бойкота их товаров и т.п.

Ещё до мая продолжались аресты видных христианских деятелей, а также высылка греков с территории Османской империи. По мнению Вселенского патриарха Германа V, всяческим притеснениям продолжало подвергаться христианское население Фракии.

В качестве меры давления на Турцию патриархия закрыла православные церкви, ослабив более саму патриархию. Патриарх обозначил условия отмены данной меры: 1) прекращение преследования православных; 2) освобождение православных, арестованных в связи с движением; 3) возвращение не покинувшим ещё Турцию христианам отнятых у них домов и имущества; 4) назначение смешанной комиссии с участием российского и английского делегатов для контроля над привидением в исполнение упомянутых условий; 5) официальное сообщение Портою патриарху о вышеизложенном [1, c. 330]. Четвертый пункт данного заявления был трудновыполним, но по остальным Россия оказывала влияние на Турцию.

В данной обстановке не желая провоцировать затягивание конфликта 25 июня Турция сделала патриархии официальное заявление, в котором упомянула все требуемые патриархом пункты. Однако, агитация, проводимая греками в Османской империи, затягивала открытие церквей. Герман сделал тайный запрос в Афины с требованием прекратить агитацию среди константинопольских греков и духовенства [1, c. 441].

Россия была заинтересована в скорейшем мирном урегулировании отношений между двумя странами и была посредницей в переговорах о создании греко-турецкой комиссии [1, c. 148] по осуществлению эмиграции мусульманского населения из Греции в Малую Азию и греческого населения с территории Османской империи на Балканы.

Греческая печать призывала осуществлять энергичное воздействие на Турцию, а в палате готовились запросы на состоянии готовности греческого войска для борьбы с Турцией. Количество беженцев увеличивалось, а положение населения Айвали (Айвалык – город в Малой Азии на побережье Эгейского моря), где в то время в основном жили этнические греки, вызывало всплеск всеобщего негодования. Афинские кабинет сделал заявление в Константинополе великому визирю, что если гонения на греков не прекратятся, то все мусульмане будут изгнаны из Македонии, а их имущество будет передано греческим эмигрантам из Турции [1, c. 243]. Более того, греки должны будут заявить о наступлении «критического фазиса» между двумя державами, если турки не прекратят громить Айвали. Фактически это был ультиматум, но Османская империя не была сильно обеспокоена этими заявлениями; она больше опасалась негативных последствий для европейского общественного мнения, в особенности российского, вызванных своими действиями против греческого населения. Именно по настоянию России великий визирь дал распоряжение об обуздании турецкой прессы, настроенной негативно к христианам [1, c. 337]. В то же время министр внутренних дел Османской империи Талаат делал всё возможное для восстановления порядка в Смирне. Были преданы военному суду видные офицеры [1, c. 339].

Греческое правительство объявило Сербии о своих заявлениях в отношении Порты, рассчитывая на поддержку, в том числе военную. Это обращение встревожило сербского премьера Н. Пашича. Во-первых, греки стали активно идти на обострение отношений с Турцией без какого-либо предварительного совещания с Сербией. Во-вторых, причина этих обострений по мнению премьера не заслуживала военного вмешательства без предварительной попытки примирения при участии великих держав. В-третьих, Сербия была не готова к военным действиям, особенно ради чуждого их народу интереса. В-четвертых, поражение Греции, которое считалось наиболее вероятным вариантом, особенно учитывая скрытую помощь Болгарии, должно было ослабить эллинов, чего опасались сербы как нарушения сложившегося баланса на полуострове [1, c. 290-291].

Также Э. Венизелос обратился с вопросом к сербскому правительству о возможной поддержке в случае вооруженного конфликта против Турции. В ответ было получено соображение о нецелесообразности данного конфликта. В первую очередь это касалось соотношения сухопутных сил, которое было не в пользу греко-сербского союза. В то же время греческий сильный флот в одиночку был не способен решить вопрос военным путем.

Участие Болгарии в любом виде в данном конфликте активировало секретное греко-сербское соглашение, обязывающее сербов прийти на помощь в случае нападения на Грецию более одной державы (соглашение было достигнуто в феврале 1914 г. [5, c. 281]). Это было совершенно не в интересах Сербии.

Российским послом в Софии А.А. Савинским были получены известия о подготовке 25 тыс. отряда, состоящего из македонцев [1, c. 327]. Как полагали в России отряд готовился к возможному участию в греко-турецких столкновениях. На Болгарию в этом случае должно было подействовать совместное предупреждение Сербии и Румынии. А.А. Савинский предупредил болгарское правительство о последствиях прямого или косвенного участия Болгарии в возможном предстоящем конфликте. Болгарский премьер-министр В. Радославов отреагировал, заявив в своей ноте к российскому правительству, что Болгария в случае конфликта Греции и Турции будет держать строгий нейтралитет [1, c. 366].

Россия настаивала на мирном решении проблемы. Находя требования Греции по отношению к Турции вполне умеренными, российское министерство старалось оказывать давление на Османскую империю. Это производило должное впечатление на великого визиря, потому что Турция искала сближения с Россией. Ещё во время своего визита в Ливадию (Крым) 28 апреля [6, c. 460], глава турецкой дипломатической миссии Талаат-паша высказывал эту позицию Порты.

Открытый греко-турецкий разрыв был особенно невыгоден России. Этим пользовались греки, идя на обострение. Вступление в войну делало затруднительной доставку, заказанных Турцией у Великобритании дредноутов, что несомненно было на руку Греции. Второй причиной активного поведения Греции была позиция России и Великобритании, которые не могли допустить закрытие проливов в случае эскалации конфликта. На это и рассчитывало греческое правительство, считая, что две державы окажут всё возможное давление на Турцию, чтобы она уступила грекам в важнейших внешнеполитических вопросах. 19 июня Османская империя объявила общую мобилизацию [1, c. 376].

По мере обострения конфликта Россия стала требовать от Афин проявления лояльности к Турции. Ситуация начинала обрисовываться так, будто агрессоры в ней – сами греки, а волнения в Айвали спровоцировали мухаджиры, бежавшие из Македонии от притеснений христиан. Российское общественное мнение должно было понимать почему в данном конфликте Российская империя заняла позицию Греции. Для этого от правительства Э. Венизелоса ждали конкретных шагов к урегулированию конфликта.

Талаат хотел соглашения с Грецией на следующих условиях:

  • Создание греко-турецкой комиссии, которая должна была определить убытки турок-эмигрантов из Македонии и греков-эмигрантов из Малой Азии, с возмещение разницы.
  • В случае спора — назначение арбитража из представителей двух великих держав.
  • Оставшимся грекам в Малой Азии было гарантировано спокойствие [1, c. 439].

Российский посол в Константинополе М.Н. Гирс советовал вместо европейского арбитража, назначить изначально главой греко-турецкой комиссии европейского представителя от маленькой державы [1, c. 420], для более плодотворной и быстрой работы. Великий визирь был не против данной меры, но настаивал на совместном греко-турецком назначении европейца без вмешательства великих держав.

Турция и Греция договорились при помощи комиссии определить: денежные суммы, подлежащие уплате эмигрантам, которые уже находились на греческой территории; условия возвращения обратно христианского населения, не успевшего покинуть территорию Османской империи; и условия для добровольной эмиграции населения [7, c. 129]. Было решено, что выбор арбитра будет возложен на президента Швейцарской республики.  Первое заседание комиссии состоялось 11 июля 1914 г [7, c. 183].

Подводя итог, следует отметить, что во время греко-турецкого кризиса мая-июля 1914 года Россия постаралась воспользоваться своим сближением с Турцией, чтобы успокоить последнюю, однако по мере разрастания конфликта примирительное воздействие уже потребовалось в Афинах. Российская империя использовала своё культурное, дипломатическое и политическое влиянием на обе страны. В 1914 г. рассмотренный кризис, во-многом благодаря умиряющему воздействию держав, не разросся в вооруженное столкновение, а, следовательно, в крайне губительное для российской торговли закрытие проливов.


Список источников:

  1. Международные отношения в эпоху империализма: документы из архивов царского и Временного правительств 1878-1917 гг.: Серия 3. Т.3. М.; Л.: Гос. соц.- экон. изд-во, 1933. 467 с.
  2. Международные отношения в эпоху империализма: документы из архивов царского и Временного правительств 1878-1917 гг.: Серия 3. Т.2. М.; Л.: Гос. соц.- экон. изд-во, 1933. 559 с.
  3. Ненахов Ю.Ю. Энциклопедия крейсеров 1860-1910. Мн., 2006. 464 с.
  4. Соколовская О.В. Греция в годы первой мировой войны. 1914-1918 гг. М., 1990. 208 с.
  5. Международные отношения в эпоху империализма: документы из архивов царского и Временного правительств 1878-1917 гг.: Серия 3. Т.1. М.; Л.: Гос. соц.- экон. изд-во, 1931. 614 с.
  6. Дневники императора Николая II / под общ. ред. К.Ф. Шацилло. М., 1991. 736 с.
  7. Международные отношения в эпоху империализма: документы из архивов царского и Временного правительств 1878-1917 гг.: Серия 3. Т.4. М.; Л.: Гос. соц.- экон. изд-во, 1931. 423 с.

References:

  1. International relations in the era of imperialism: documents from the archives of the tsarist and Provisional governments of 1878-1917: Series 3. Vol.3. Moscow; Leningrad: State. social. — econ. publishing house, 1933, 467 p. (In Russ.)
  2. International relations in the era of imperialism: documents from the archives of the tsarist and Provisional governments of 1878-1917: Series 3. Vol. 2. Moscow; Leningrad: State. social. — econ. publishing house, 1933, 559 p. (In Russ.)
  3. Nenakhov Yu.Yu., Encyclopedia of the cruisers 1860-1910. Minsk: 2006, 464 p. (In Russ.)
  4. Sokolovskaya O.V., Greece during the First World War. 1914-1918. Moscow: 1990, 208 p. (In Russ.)
  5. International relations in the era of imperialism: documents from the archives of the tsarist and Provisional governments of 1878-1917: Series 3. Vol.1. Moscow; Leningrad: State. social. — econ. publishing house, 1931, 614 p. (In Russ.)
  6. Shatsillo K.F., Diaries of Emperor Nicholas II. Moscow: 1991, 736 p. (In Russ.)
  7. International Relations in the Epoch of Imperialism: Documents from the Archives of the Tsarist and Provisional Governments of 1878-1917: Series 3. Vol.4. Moscow; Leningrad: State. social. — econ. publishing house, 1931, 423 p. (In Russ.)